Не надо никакой скромности. Губернатор Архангельской области Игорь Орлов о мусорных протестах и нашествии белых медведей

«Деловой Петербург», 10 апреля 2019

Губернатор Архангельской области Игорь Орлов рассказал «ДП» про Арктический форум, мусорные протесты и нашествие белых медведей 

Заговора нет

— Арктический форум, стартовавший вчера в Петербурге, первоначально должен был пройти в Архангельске. Почему изменилась локация?

— Во-первых, интерес к Арктическому форуму за последние годы вырос кратно. Это значит, что участников на него приезжает в разы больше. Нужно справедливо себе сказать, что с точки зрения инфраструктуры мы оказались к нему не готовы. Мы не поспеваем за ростом интереса к форуму и за ростом количества участников. Нам не хватает объектов размещения, питания на такое количество гостей, которое мы видим на форуме в этом году. В прошлом году цены на квартиры, комнаты, не говоря уже о гостиницах, взлетали стремительно и буквально за считанные часы. Причем местами это были совершенно драконовские цены, чего, конечно, в цивилизованных условиях быть не должно. Поэтому для мероприятий такого уровня инфраструктуру нам нужно подтягивать. Но беды никакой здесь нет, это невозможно сделать сразу.

— А другие причины есть? Может, просто это логично при особой роли Петербурга?

— Нет, мне неизвестно о других причинах. Причины действительно банальны и прозаичны: нехватка мест в гостиницах, не до конца готовый аэропорт (мы занимаемся его модернизацией), нехватка общественных мест, пространств и залов. Это все можно наверстать, другой вопрос: нужно понимать и экономическую целесообразность такого рода инвестиций, как мы будем использовать эти объекты в дальнейшем. Можно, конечно, говорить, что «губернатор форум потерял», но вопрос в том, что к мероприятиям такого уровня мы пока ни физически, ни технически не готовы. Перенос в Петербург с этой точки зрения совершенно оправдан и говорит о серьезном росте интереса к Арктике. А заговора здесь нет.

— Чего ждете от форума?

— Что появится карта арктических проектов и что проекты, находящиеся в стадии готовности, будут запущены. Мы, естественно, будем отстаивать свою совершенно особую роль и стоять на своем пьедестале.

Это наш пьедестал

— Какие у вас планы по развитию Архангельской области, что происходит в части развития экономики?

— Структура экономики и базовых отраслей в Архангельской области уже сложилась. Мы являемся базовым лесным регионом, мы добываем полезные ископаемые вместе с входящим в состав региона Ненецким автономным округом, мы являемся крупнейшим центром судостроения в РФ, и это определяет развитие региона. Безусловно, остаются крупные логистические задачи, которые мы решаем, — как по развитию Арктики, так и по обеспечению грузов в рамках северного завоза. С учетом развития технологий ищем применение тем отраслям, которые определяют качество жизни в регионе. Это и вопросы строительства и ремонта домов, развитие жилищно—коммунальных услуг, приход предпринимательской активности в традиционно государственные сферы — здравоохранение и образование. Особая тема — это наш космодром, который обеспечивает развитие большой территории. Он единственный в европейской части, кроме того, по объему запусков и уровню специалистов, собранного опыта я бы назвал его единственным в своем роде в принципе в России, хотя и Байконур, и Восточный, и ряд других свои функции выполняют. Наше сельское хозяйство в рамках мясного животноводства тоже остается отраслью, которой мы гордимся, и занимает достойные места по стране. Все это было и остается в сфере внимания региона. Нам очень интересно направление, связанное с цифровизацией экономики, — у нас активно развиваются самые передовые решения в этой области, если нет 4G, народ уже начинает немножко переживать: «А что со связью?» Цифровизация входит и в социальную сферу через коммуникацию по оказанию госуслуг, предоставления информации, работе системы здравоохранения, образования. Нашему цифровому образовательному кольцу уже более 5 лет, и оно обеспечивает единую методологию в нашей системе образования, поэтому, наверное, нет тех отраслей, где мы не участвуем. У нас есть свое машиностроение, своя химическая промышленность, мы развиваем авиацию, и это тоже точка роста, поскольку развитие региональной авиации — это не только какая—то красивая история, а вопрос жизни для региона. Если пытаться найти, где мы не работаем, наверное, нужно крепко подумать.

— По какому принципу строятся отношения с бизнесом?

— Сотрудничество. Даже не так. Соработничество. Есть такое старое русское слово, которое многое определяет. Это не зависимость друг от друга, а совместное достижение цели, совместный труд. Это главный принцип в работе и с предпринимателями, и с общественными институтами. Есть трудности, есть недопонимание, но главный принцип остается. И со всеми деловыми общественными организациями мы в обязательном порядке взаимодействуем. Все вместе это помогает оперативно и успешно реагировать на возникающие трудности для достижения общей цели.

— В рамках развития Арктики, Северного морского пути как определяете роль Архангельской области?

— Как определяющую, никак не меньше. И не надо здесь никакой скромности и стеснений. Вообще Арктика началась в Архангельской области, когда мы возвращаемся в историю, это очевидно. Кто те, кто сказал, что есть Арктика, есть матка, есть Русский Север? Те самые поморы, которые шли вдоль берега, уходили далеко от моря, открывали новые земли в стремлении познать неизведанное. Если пройтись вдоль берега по маршруту того самого Североморского пути, то вы найдете следы поморов, которые приумножали русскую землю через эти походы. Мыс Дежнева: Дежнев — это тоже помор, который дошел туда и сумел объявить, что это тоже российская земля. Мы всегда были в Арктике и были опорной точкой познания Арктики, создания новых проектов и идей в Арктике, и мы не собираемся сходить с этого пьедестала, он наш.

Именно поэтому у нас создан федеральный Арктический университет — единственный в России. Он сегодня является мощнейшей научно-образовательной базой во всех сферах деятельности по развитию Арктической зоны. Именно здесь находится единственный в Арктической зоне Северный медицинский университет, обеспечивающий кадрами Арктику. Здесь создается сеть опорных пунктов Академии наук, занимающихся медико-биологическими, социальными, техническими исследованиями в Арктике. Сегодня мы решаем задачу нового уровня — по созданию научно—образовательного центра, который будет заниматься материалами и технологиями для Арктической зоны РФ, — это тоже следующий шаг в изучении Арктики. Мы с вниманием относимся к развитию Североморского пути, который, повторюсь, открывался и создавался с участием трудов и подвигов поморов, и целый ряд логистических задач решается в Архангельской области. Это производственно-логистический комплекс министерства обороны, это те проекты, которые связаны с развитием Архангельского порта, с развитием транспортных магистралей — железнодорожных, автомобильных, воздушных, водных, которые традиционны для Севера. Мы все любим говорить про Арктику: вот сейчас полетят самолеты, пойдут корабли перевозить грузы. Но для всего этого нужны люди — профессиональные, образованные, способные эти задачи решать, правильно понимая все нюансы работы в Арктике.

— Правильно ли я понимаю, что вы для Архангельской области определяете в Арктической зоне в качестве ключевой компетенции «мозг Арктики», мозговой, образовательный, научный центр?

— Да, вы ухватили. Мы как раз об этом говорили. Если так посмотреть в ретроспективу, то давайте вспомним Михаила Ломоносова, уроженца Архангельской области. Многое в части арктического интеллекта начиналось в Архангельской области. Мощнейшая система, с традициями, именами, школами, вузами находится здесь. Но это не единственное направление. Уровень технологий освоения морских просторов, а именно офшорные проекты, которые предоставляет сегодня Северодвинск, — лучших компетенций нет ни у кого в России. Речь идет, в частности, о строительстве платформы «Приразломная», единственной в своем роде. Доставка грузов, очистка Арктики — это тоже архангельские компании, которые работают здесь и обеспечивают решение множества очень прикладных задач, без которых бессмысленно говорить о развитии Арктики. Сопровождение, навигация, сервис, коммуникации, безопасность в Арктической зоне — многое обеспечивается именно нашим регионом и нашими предприятиями.

— Расскажите про Соловки, это же уникальное место в регионе.

— Соловки — удивительный мир. Это не остров, не монастырь, не музей — это особый мир. Я не раз там бывал, но ни разу не повторился. Каждый раз знакомлюсь с новыми людьми, открываю новые места. Это место духа, Русский Афон, как называет его святейшество патриарх Кирилл. Там и небо ближе, поскольку оно северное, и человеческий дух, поскольку это история испытания, там сильнее. Это удивительный инженерный, сельскохозяйственный, жилой комплекс, огромное количество скитов со своим настроением и духом внутри. Место, облагороженное человеческим духом для выживания, но не вырванное из природы, ландшафта, контекста. Каждый раз, когда мы говорим о Соловках, мы очень переживаем, потому что это место нужно беречь, — и мы обсуждаем и уровень антропогенной нагрузки, который может нести это место, и уровень коммуникаций, который целесообразен, — сколько можно (и нужно ли) людей, транспорта.

— То есть это не может быть местом массового туризма?

— Мы бы очень этого не хотели. И в нашем нежелании у меня много соратников. Там до сих пор асфальтированных дорог практически нет, все сохраняется в первозданном виде. Нам это место нужно сохранить и не использовать для сегодняшних сиюминутных финансовых решений.

И до власти недалеко

— С какими регионами сотрудничаете в большей степени?

— Понятно, что с Петербургом, да и весь Северо-Западный округ в целом — это территории, с которыми мы коммуницируем постоянно, это предметное и конструктивное взаимодействие. Мы не всегда друг с другом согласны, но понимание необходимости совместного труда присутствует в любом случае. Много пересечений и с предпринимательским сообществом самого региона. И я считаю, что это сотрудничество нужно существенно развивать, теория конкуренции регионов конкретно для меня является абсолютно неприемлемой. Работаем с Москвой, Чувашией, Адыгеей.

— По поводу теории конкуренции. Есть пересечения между тем, что регионы делают, — это кроме ключевых преимуществ. Рынок один, федеральный ресурс конечен, инвесторы конечны, ситуация экономическая примерно одинакова. Все равно вы конкурируете между собой. Какие ключевые компетенции и преимущества вы видите?

— Конкуренция за федеральный ресурс почти исключена в рамках модельного бюджета и в реализации нацпроектов. И быстрее буду бегать я или Артур Олегович (Парфенчиков) из Карелии — это ничего не поменяет.

Я не могу конкурировать с глубоководным незамерзающим портом в Мурманске, это только сумасшедший может начать конкурировать. Но найти свою нишу и предложить свой набор услуг, который позволит развиваться, — наша задача. Конкуренция — это про футбол или хоккей между нашими региональными командами. Но это не про Коми и Белкомур. Доконкурироваться можно и до сепаратизма, и я эту теорию правильной не считаю. Развивать лесную отрасль, чтобы уничтожить (условно) лесную отрасль Коми, — это бред, вред и негодяйство. Конкуренция ведет к уничтожению в конечном итоге конкурента. И я этого делать не собираюсь. Соревнование за какой—то конкретный проект может быть — но не более.

— Как удерживаете инвесторов?

— Единственный механизм удержания инвестора — это его интерес. Если инвестор шел за именем или контактами с губернатором — так губернатор сегодня только два срока служит, 10 лет. Через 10 лет он куда-то перейдет? Если у инвестора есть реальный интерес, он будет работать. Мое дело — приглашать, создавать условия для них, чтобы они не ушли. Нашим инвесторам комфортно и до власти недалеко.

— Губернатор — менеджер или политик?

— Губернатор — государственный управленец. А это все: и политика, и менеджмент.

Я пришел сюда с позиции директора завода и подходил к решению ряда вопросов экономически, технически и с точки зрения управленческой логики. Понятное дело, мне пришлось очень непростой путь пройти, чтобы понять, что простая экономика, прибыль/убыль в социальной сфере вообще не действует. Поэтому находить здоровый баланс в экономике, системе принятия решений, социальной сфере — задача государственного управленца. Я постигал за 7 лет огромное количество новых знаний — и в социалке, и в политике, и в сельском хозяйстве, и в промышленности. Губернатор отвечает за то, как живут люди на этой территории. Знаете, когда говорят: «Положение хуже губернаторского», значит, хуже не бывает. Но, с другой стороны, это суперинтересная работа.

— Губернатор должен быть лоббистом?

— Нет. Он может взаимодействовать с лоббистами. Лоббист — это кто-то, кто оказывает услугу. Поэтому губернатор не лоббист. Мы, конечно, все ресурсы переговорные используем, возможности, личные связи, но это задача губернатора, задача в продвижении региона, не лоббизм. Да, мы вовлекаем людей в продвижение интересов региона. Но я не оказываю услуг в продвижении региона, я им управляю.

— Удается вам отдыхать?

— Конечно. Но формы отдыха радикально изменились. Еду куда-то по району и использую эти поездки для отдыха, отличной еды и так далее. Считается, что вроде в командировку съездил, но и отдохнул.

— Раньше было как у нормального человека — отпуск, а сейчас — смена декораций?

— Да, но вы мне должны завидовать. Я езжу в командировку на Соловки несколько раз в год и даже поздно ночью всегда нахожу время погулять по дорожкам, съесть беломорскую селедку, выпить (не напиться, а выпить) местного самогона, посмотреть на небо. Браться за такую работу и думать об отпуске, без всякого пафоса, это не очень корректно. Поэтому даже личные поездки на дни рождения близких я встраиваю в рабочий график.

— Семья привыкла?

— А у них есть выбор? Они семья. Конечно, есть элемент непростой жизни у моей семьи, но я всегда рассказываю в этом случае притчу. Приходит человек к Богу и просит крест посерьезнее, чтобы быть солидным, нести ответственность. Бог проводит его в помещение, где стоит огромное количество крестов, и говорит: «Выбирай». Человек видит огромный крест в золоте, бриллиантах, драгоценностях. Кидается к нему, но не может поднять. И так он перебирает с десяток крестов. Наконец находит тот, который ему нравится. Говорит Богу: «Вот этот вроде ничего, возьму». А Бог ему отвечает: «Так это твой и есть. Бери и неси». У всех свой крест. У моей семьи — такой. Они понимают поставленную задачу.

Мусорная тема воняет

— Как видите развитие карьеры?

— До 2020 года я губернатор. У меня есть право пойти избраться еще на 5 лет. После этого я могу пойти работать инженером, руководителем. Никаких страхов по этому поводу нет, и меня не очень волнует, буду я большим начальником или инженером. Я уже сейчас с удовольствием занимаюсь работами, направленными на оценку и анализ ситуации в экономике. Я с удовольствием позанимаюсь наукой. Да Бог его знает, серьезно об этом не думал. Сейчас есть задачи, которые я решаю. Решу эти — перейду к другим.

— Расскажите про технопарк Шиес и поясните, с чем связана активность вокруг этого проекта?

— Мы недостаточно глубоко и внимательно отработали с обществом по этому вопросу, и мы это осознаем. С одной стороны, общество выдвигает жесткие требования в решении мусорных вопросов. С другой — мы, решая эту задачу в традиционном варианте, нашли такое решение. Люди же в силу недоинформированности не смогли так глубоко погрузиться в эту тему, как мы. Предложив это решение, мы поступили жестко: «Коллеги, мы все проанализировали и пойдем этим путем». А люди нам говорят: «А мы не понимаем, и не владеем информацией, и не согласны».

Вообще, сама мусорная тема — она традиционно воняет в прямом смысле этого слова, в любом регионе эта тема вызывает только негативные эмоции. Мы сейчас в несколько более жестком варианте будем это объяснять. Шиес — это абсолютно экологичное и современное решение хранения отходов, это правда. При этом с самого начала проекта идут действия по его дискредитации, конечно, эта активность волнует граждан. И активность инвестора на не принадлежащих региону землях не может быть нами ограничена. Тем не менее мы вместе с инвестором проходим путь по согласованию и обоснованию проекта. Мы начали более широко информировать людей. Конечно, в наших намерениях нет никакого плана на экологический вред своей собственной территории. Пройдя весь путь согласований, мы дадим оценку возможности реализации этого проекта. Где—то мы готовы отойти назад и произвести совместную работу в поисках решений. Если мы не можем объяснить людям, что мы делаем, мы должны выходить к людям снова и снова и искать новые аргументы. С мусором в любом случае нам нужно разбираться, и люди это понимают, мы не можем все оставить как было, как есть. Шиес не должен нанести вред региону и с точки зрения экологии, и с точки зрения того, что он будет мешать людям ходить за грибами. Мы ожидаем, что инвестор сможет обосновать это решение, эту инвестицию, чтобы реализовать проект.

— Есть ли ограничения, которые мешают вам развиваться?

— Конечно, есть. Мы Север, Арктическая зона. Мы должны создавать преференции. А это деньги. У нас жесткие климатические условия, у нас низкая плотность населения, соответственно, внутренний рынок не такой, как в Петербурге. Все это создает совершенно иные условия для ведения бизнеса, для развития в целом. Есть логистические трудности на больших пространствах. Другой уровень социальных обязательств, более высокий уровень платы за энергоресурсы: полярная ночь требует более долгого включения света, холод требует более долгого периода тепла и так далее. Все это сказывается, и это те трудности, которые не обойти, их можно только минимизировать. Совместно — и государству, и предпринимательскому сообществу.

— У вас тут белые медведи недавно гуляли?

— Да. Новая земля — это муниципалитет. И я там тоже должен дать возможность детям ходить в детский сад. Из—за нашествия белых медведей мы возили их на машинах. А там метель и мороз, самолеты не летают, транспорт не ездит. Особая территория с такими вот нюансами. И задача развития Арктики — это не просто продолжать ее в хорошем смысле эксплуатировать, но и обеспечивать комфортную жизнь для людей. А люди хотят образовывать детей, и не только в школе, в театр ходить, есть вкусный хлеб. В Арктике это сложнее. Хотя мы очень разная страна, с разными вызовами, и нам нужно выравнивать уровень жизни в регионах, на что сейчас федеральным руководством делается особый акцент.

— В Москве много времени проводите?

— Нет, не много. Я не люблю проводить время в Москве. Больше на территории, она огромная, чуть больше Франции. И если люди не будут ощущать здесь пребывания власти и наличия контакта с ней, это будет проблемой для власти, губернатора и людей. Но в Москве бываю часто, просто стараюсь делать это в быстром варианте. Шарахаться по кабинетам и высиживать в приемных — это не мой стиль работы. Я планирую заранее, стараюсь сразу построить достаточно жесткий график и все успеть. Здесь близко, очень удобно — полтора часа. Конечно, Москва требует внимания — совещания, встречи и масса тех активностей, где губернатор просто в принципе должен быть. Но я стараюсь больше времени проводить в регионе.

— У жителей области есть шанс увидеть вас на улице, в магазине?

— Всегда. Я сам хожу в магазин, сам все покупаю и с удовольствием хожу по городу, причем не только в Архангельске. В поездках по региону внутри населенных пунктов я крайне редко использую транспорт: расстояния небольшие в маленьких деревнях, и прогуляться там — особый кайф для меня. Подходят ко мне не часто, тем более все уставшие, магазин же обычно после 20–21, но иногда, бывает, и подходят, спрашивают.


https://www.dp.ru/a/2019/04/09/Ne_nado_nikakoj_skromnosti?fbclid=IwAR0Sr7Hov649cQ2SCSFQ1n7vt6HHRtvCykaKImMZyk59ibAOz5HIQPNrlYU

10 апреля 2019 года, «Деловой Петербург»